Польских историков Холокоста принудили извиняться

В Польше на прошедшей неделе произошло еще одно событие, которое вновь показало мировой общественности те проблемы, которые эта страна никак не может преодолеть, когда речь заходит о солидарной ответственности поляков за трагедию европейского еврейства.

9 февраля польский суд признал виновными в клевете двух исследователей Холокоста — Барбару Энгелькинг и Яна Грабовского. Барбара Энгелькинг — профессор, ученый с мировым именем, директор Польского центра исследований Холокоста. Ян Грабовский — польско-канадский историк из университета Оттавы.

Их обязали принести официальные публичные извинения. Иск был подан в связи с книгой этих двух авторов об уничтожении евреев в Польше. Издание под названием «Ночь без конца. Судьбы евреев в некоторых районах оккупированной Польши» вышло в свет в 2018 году. После чего 81-летняя гражданка Польши Филомена Лещиньская, племянница одного из упомянутых в книге фигурантов трагедии, обвинила ученых в клевете.

Речь шла об Эдварде Малиновском, в годы второй мировой – старосте деревни Малиново Бельского повета Подляшского воеводства, что недалеко от границы с Беларусью. По словам Лещиньской, авторы неправомерно сообщили, что ее дядя причастен к гибели более 20 евреев. Она потребовала компенсации в 22,3 тысячи евро и, разумеется, извинений. Компенсацию суд отверг, а вот на публичных извинениях настоял. Ученые намерены подевать апелляцию на это решение.

Правящая в Польше партия «Право и справедливость» поддержала иск и заявила, что считает любое расследование соучастия поляков в уничтожении евреев позором для страны, пишет Reuters. В то же время коллеги авторов книги опасаются, что подобное решение похоронит в Польше вообще все исследования этой непростой темы. В ходе суда истице оказывала помощь Польская лига против клеветы, поддерживающая историческую политику правящей партии. В иске сказано, что Энгелькинг якобы придумала часть биографии Малиновского. Лещиньская уверена, что ее дядя спасал евреев, а не выдавал их, и не был коллаборантом. Она утверждает, что, оклеветав старосту Малиновского, ученые «оскорбили весь польский народ». По мнению стороны обвинения, история старосты Малиново была описана на основе непроверенных источников, а авторы не придавали особого значения деталям.

Вокруг этого процесса уже несколько лет идет общественная дискуссия. Часть польских и мировых историков выступила против иска. Так, в заявлении Ассоциации славянских, восточноевропейских и евразийских исследований Американской исторической ассоциации сказано: «То, что профессор Грабовский и профессор Энгелькинг оказались в суде за их работу, поражает саму суть академической и интеллектуальной свободы. Тот факт, что процесс является гражданским, а не уголовным, не имеет значения и не защитит Польшу от репутационного удара».

Другие более сдержанны в оценках и считают, что по одному частному судебному процессу не стоит делать далеко идущих выводов. И что истина может заключаться в том, что один и тот же человек мог и спасать евреев, и, под давлением обстоятельств или собственной слабости, выдавать их.

Сотрудник Еврейского исторического института, профессор Центра восточноевропейских исследований Варшавского университета Анджей Жбиковский:

У судей нет компетенции историков, тем более таких, как Энгелькинг и Грабовский. Это первый в Польше судебный процесс, касающийся польско-еврейских отношений во время оккупации. Мы считаем, что суд не должен решать, какой является историческая действительность. Этим должны заниматься профессиональные историки. Конечно, с ними можно не соглашаться, и в научной сфере есть множество возможностей высказать свое несогласие. Поколение историков, к которому я принадлежу, внесло свой вклад в исследование польско-еврейских отношений во время Второй мировой войны. Нас не так легко испугать. У нас есть свои источники, своя методология. Мы не обвиняем поспешно людей, которые ушли из этого мира. Правда не черно-белая. Один и тот же человек мог кому-то помочь, а кого-то выдать.

В Польше до второй мировой войны было самое большое в Европе еврейское население. После войны страна фактически стала «юденфрай». И если Германия за несколько десятков лет после войны в полной мере прочувствовала, признала и пережила свою вину, в Польше о соучастии поляков в убийствах начинают говорить только в последние десятилетия. Причем каждый такой инфоповод, выходящий в публичное поле, сопровождается взрывом возмущения. Хотя и Аушвиц, и множество других концлагерей были расположены именно в Польше. Еще в фильме «Шоа» (Катастрофа), вышедшем в свет в 1985 году, можно увидеть живых свидетелей, поляков, живших и работавших рядом с концлагерями. Не до конца ясно и то, как в Польше относятся к теме погрома в Едвабне — массовому убийство евреев в деревне Едвабне в Белостокской области в июле 1941 года. Долгое время считалось, что погром совершили немецкие каратели, лишь в 2001 году стало известно, что основную массу погромщиков составляли поляки, проживавшие в окрестных районах. В 2001 году президент Польши Александр Квасьневский официально принёс извинение еврейскому народу за это преступление. Тем не менее, далеко не все поляки готовы присоединиться к извинениям.

При этом в иерусалимском музее Катастрофы «Яд Ва Шем» хранится память о польских «праведниках мира», которые спасали евреев от уничтожения. По сравнению с другими странами, польский раздел — один из самых многочисленных. По состоянию на 1 января 2019 года известно 6992 польских праведника.

Фото: из книги Яна Томаша Гросса о погроме в Едвабне, источник https://bit.ly/3jVyIJS

Комментировать

*