Оговорка, с которой началось падение Берлинской стены

01.11.2019

Оговорка, с которой началось падение Берлинской стены


Пресс-фонференция Гютера Шабовски, лидера берлинского отделения СЕПГ ГДР

9 ноября 1989 г, Берлин: "...Поэтому мы приняли решение, с сегодняшнего дня ввести правило, по которому каждый гражданин ГДР может выехать из ГДР через пропускные пункты на границе."


Буквально через несколько часов после этих судьбоносных слов, 9 ноября 1989  тысячи жителей восточного Берлина устремились к контрольно-пропускным пунктам на границе, и, можно сказать, штурмом взяли берлинскую стену.

Но! Руководство ГДР планировало все совсем иначе: они собирались просто немного изменить правила выезда из страны. И Гюнтер Шабовский совершенно не собирался входить в историю - он только прочитал по бумажке слова, выданные ему партийным руководством. Однако потом один из журналистов (до сих пор точно не известно, кто) задал уточняющий вопрос, когда же вступают в силу эти новые правила…И Шабовски, пожав плечами, ответил: "Насколько я знаю, прямо сейчас. Безотлагательно"


Как впоследствии рассказывал Эгон Кренц, тогдашний генсек Социалистической единой партии ГДР, руководство страны планировало всё совсем не так: "1 ноября 1989-го я встречался с Горбачевым,  мы проговорили в его кабинете 4 часа, обсуждая, что делать дальше, и он тогда мне сказал, что никакого объединение Германии не будет. 1 ноября 89-го! Он [Шабовски] не участвовал в принятии этого решения. Только в конце конференции, когда ему задали вопрос, он сам это решил и, видимо, прочитал только последнее приложение и сказал… Да, это была его ошибка. Совершенно ужасная ошибка!"


Но взять слова назад было уже нельзя. 


Вот как это описывает Эвальд Кёниг, бывший корреспондент австрийской Die Pressе, который был на той самой пресс-конференции: "Он сам явно не очень-то понимал, что он только что сказал. Иначе он бы не поехал домой. Он должен был понимать, что на границах ГДР после его слов что-то начнется. Но он поехал домой. И многие другие, из тех, кто должен был отвечать за ситуацию, в тот вечер тоже были недоступны.

Руководство полностью утратило контроль над ситуацией, но на следующий день они подумали, что всё, в общем, прошло нормально. Люди все вернулись назад. Но для журналистов это был неповторимый опыт. Кажется, это было самое интересное время в моей 43-летней карьере."


Той ночью тысячи и тысячи восточных берлинцев собрались на пропускных пунктах, а ГДР-овские пограничники не решались применить против них силу. В конце концов, решение открыть границу принял полковник штази, Харальд Ягер, который отвечал за паспортный контроль на пропускном пункте Борнхольмер-Штрассе (это север Берлина, район Панков).


Вот что вспоминает Рудольф Зайтерс, бывший глава ведомства канцлера ФРГ: "Мы страшно волновались насчет того, как будут развиваться события в тот день. Но мы знали, что Горбачев никому не дал согласия на применение силы: ни солдатам, ни полиции. И руководство Политбюро не решилось бы на это без его согласия. 

Но в таких ситуациях никогда не может быть уверенности, что какой-нибудь фанатичный пограничник, или полицейский, не схватится за оружие при виде демонстрации. И что тогда? Я не знаю, что тогда могло бы случаться. Так что то, что произошло тогда, было чудом. Нам повезло."