Мы после 11 сентября

10.09.2019

Мы после 11 сентября


Когда политики и аналитики пытаются объяснить успехи правых популистов, Брексит или феномен Трампа, обычно они называют такие причины, как недоверие к политикам, разочарование в демократии и рост ксенофобии. Сегодня самый повод поговорить о том, что все это – в очень значительной степени наследие терактов 11 сентября. Эти теракты поломали наш мир, а мы до сих пор не смогли его починить. Сейчас можно со всей уверенность сказать, что 11 сентября сделало наш мир страшнее, а наше общество хуже.

Наверное, самый главный результат 11 сентября заключается в том, что эти атаки подорвали наше доверие друг к другу, а доверие – это именно то основание, на котором строится демократическое либеральное общество. Можно начать с самого простого. Угоны самолетов случались и до 11 сентября, но никогда до этого угнанный самолет не использовали в качестве оружия массового уничтожения. Несмотря на все угоны, контроль безопасности в аэропортах не был строгим, а кабина пилотов в самолетах не запиралась. После 11 сентября все изменилось – и это не просто неудобства в аэропортах. Этот контроль означает, что каждый под подозрением, и не только в аэропорту. Ограничивать свободу ради реальной или мнимой безопасности стало нормой. Или, например, без всякой санкции прослушивать разговоры и просматривать переписку. Повод не нужен, потому что под подозрением теперь каждый.

Атака такого масштаба требовала ответных действий. Но было совершенно непонятно, кому отвечать - до сих пор серьезно угрожать войной могли только государства. Чтобы нанести удары по Аль-Каиде, пришлось нарушить суверенитет стран, которые теракты не готовили и не осуществляли. Некоторым государствам досталось просто за компанию. Я имею в виду Ирак, который был нестабильной диктатурой, но к событиям 11 сентября не имел ровным счетом никакого отношения. Была ли от этих военных интервенций польза, сказать трудно, а вред был точно. В том числе, для Запада. Чтобы обосновать вторжение в Ирак, руководители США и союзных стран прямо врали своим гражданам, и нанесли тем самым сильнейший удар по доверию граждан к демократической системе. Тюрьма в Гуантанамо, куда стали помещать захваченных в странах Ближнего Востока, показала, что права человека, в частности, право на справедливый суд – это условность, которую можно просто игнорировать. А с другой стороны, люди на Западе перестали понимать, зачем вообще нужна армия и почему ее нужно посылать в какие-то далекие страны.

Опыт Холодной войны научил людей в западных обществах, что ради безопасности можно и нужно договариваться. Советский союз был хоть и страшным, но понятным государством с понятными интересами. С ним всегда можно было найти какой-нибудь компромисс. А тут впервые после Второй мировой войны оказалось, что договариваться не с кем и не о чем. За терактами стояли не какие-то интересы, которые можно учесть, а чистая ненависть. И что с ней делать, никто до сих пор не придумал. Мир стал менее понятным и более страшным, а самыми страшными людьми многим из нас стали казаться жители Ближнего Востока и скопом все мусульмане. То, что большинство своих терактов исламисты совершают в мусульманских странах против других мусульман, на западе мало кого интересует – гораздо проще и привлекательнее такая картина мира, в которой хорошим «нам» противостоят плохие «они». А особенно неприятно и страшно, когда эти «они» хотят жить среди «нас». Так у обычной, традиционной ксенофобии появляется дополнительный политический подтекст и начинаются безумные разговоры про угрозы «исламизации». Но настоящая угроза, конечно, не исламизация, а страх перед чужими и недоверие друг к другу. После терактов 11 сентября прошло уже 18 лет, но мы до сих пор не справились с последствиями. Наоборот, мы только начинаем ощущать их в полную силу.