Ирина Бирюкова о пытках в ярославской колонии и своём отъезде

24.07.2018

Ирина Бирюкова о пытках в ярославской колонии и своём отъезде


МАРИЯ МАКЕЕВА: Ирина, здравствуйте! Скажите, когда вы уехали, и были ли сложности при выезде у вас?

ИРИНА БИРЮКОВА: Уехала я в субботу вечером. Сложностей никаких не было. Да, мы думали, что будут. Но сложностей вообще никаких не было.

МАКЕЕВА: То есть вы не предпринимали какие-то особые меры, чтобы выехать из страны, посуху ехать, или вы просто приехали в аэропорт, взяли билет и всё?

БИРЮКОВА: Мы просто приехали в аэропорт и улетели. Да, мы были готовы к тому, что меня вдруг не будут выпускать на границе люди. Но там был определенный план действий. Но всё нормально прошло. Видно, еще не успели что-то сделать.

МАКЕЕВА: То есть вы думаете так? Или, наоборот, хотели, чтоб вы уехали?

БИРЮКОВА: Даже не могу сказать. Я предполагаю, что они не ожидали, что я так быстро могу уехать, потому в пятницу было видео, в субботу вечером я уже улетела.

МАКЕЕВА: Это было целиком ваше решение, основанное на анонимных угрозах в ваш адрес? Или, может быть, вам намекали, что вам лучше уехать?

БИРЮКОВА: Нет, не то чтобы анонимные угрозы. Это не анонимные были угрозы. Мой источник в Ярославле, с которым мы ещё с апреля прошлого года работаем (когда мы только начали в колонии работать, он нам информацию давал о том, что происходит в колонии. И его информация ни разу не была ложной) мне сообщил, что когда было опубликовано видео и стало понятно, что просто так это не закончится, и что это такой общественный резонанс имеет, которого мы даже не ожидали, что сотрудники, часть из которых были на видео и часть которых не было, но они работают в колонии, в том числе из руководящего состава, они в присутствии некоторых осужденных говорили о том, что "мы будем мстить вам", это просто так не закончится, и в адрес осужденных, и в адрес фонда, и лично в мой адрес говорили, что “мы будем мстить за то, что всё это стало достоянием общественности”, "так это просто вам не пройдет, вы нам ещё ответите за всё это". Мне позвонили попросили… мой источник попросил мне это передать. Он мне позвонил, а я уже Наташе сказала, руководителю фонда. Мы собрали собрание, чтобы оценить насколько такие риски реальны, обсудили всё и поняли, что они могут быть более чем реальные. И даже, если физически со мной ничего не будут делать, то провокации тоже возможны. Поэтому было принято решение, что мне лучше пока временно уехать.

МАКЕЕВА: Но вот в этой схеме, которую вы обрисовали, кажется, что мне большей опасности сейчас, в данный момент, подвергается как раз ваш источник. Если это тот же человек, который предал это видео.

БИРЮКОВА: Не найдут.

МАКЕЕВА: Уверены?

БИРЮКОВА: Однозначно.

МАКЕЕВА: Вот видео, как было сказано, где-то я это видела, было снято на видеорегистратор одного из сотрудников. Можете объяснить, что это вообще такое? Все сотрудники с видеорегистраторами ходят?

БИРЮКОВА: Вообще-то, в колонии передвигаться они должны с видеорегистратором. Прямо должны. Но они и передвигаются. Даже, когда я захожу на КПП, сотрудница сразу включает видеорегистратор. Меня женщина должна досматривать. Она очень вежливо со мной разговаривает, "покажите документы, что вы там проносите" и так далее. И так должно быть постоянно. Второй вопрос: когда возникают ситуации, как, например, на видео записей никогда не бывает, потому что видеорегистратор обычно... в это раз нам говорили, что часть видеорегистраторов находились на перезаписи, часть не работало, часть - где-то в других помещениях. Поэтому на видеорегистраторах записи не было. В итоге мы узнаем, что какой-то следователь осматривал диск с какой-то записью. Но, если есть наша запись, а он говорит, что он эту запись не видел, значит, какая-то есть ещё запись. Запись в любом случае какая-то была.

МАКЕЕВА: А видеорегистратор это где? Где-то крепится у человека?

БИРЮКОВА: На нагрудном кармане крепится вот такая небольшая штучка. Размером с телефон, наверное, только потолще. И записывает.

МАКЕЕВА: То есть человек сторонний, как я, например, смотрит, как разворачивается вся это история, у меня первая мысль: все же, кто участвовал в этой сцене, в пытках в колонии, они же все видели, кто снимает. Значит, они точно знают, кто это делал.

БИРЮКОВА: Да, они точно знают, кто снимает. И для нас очень удивительно, что установлены 17 человек (имена их мы точно знаем), но мы не знаем имени того, кто точно вёл съёмку, потому что мы голос слышим, а на видео он не появляется. Но сотрудники точно знают, кто снимал. Но, видимо, они его не выдали, или ещё что-то, не знаю, потому что речь везде идет о 17 человек.

МАКЕЕВА: Он в опасности этот человек, получается?

БИРЮКОВА: Я думаю, нет. Это сотрудник.

МАКЕЕВА: То есть это не тот человек, который передал видео?

БИРЮКОВА: Нет, это не он. Иначе мы тогда бы о нём вообще не говорили.

МАКЕЕВА: Я читаю, например, в Независимой Газете сегодня, что Ирина Бирюкова намерена вернуться в Россию, если ей предоставят государственную защиту. Это правда?

БИРЮКОВА: Да, я подавала заявление Бастрыкину и подавала уведомление в федеральную палату адвокатов о том, что я подала заявление об обеспечении мне и моей семье государственной защиты. Я не говорила, что я вот прямо, если мне её предоставят, я прямо сразу вернусь, нет. Речь идет о том, что в зависимости от того, какие будут условия, и будут ли они достаточно безопасными для меня и моей семьи, в этом случае рассмотрю вариант возвращения, конечно. У меня нет мыслей навсегда покинуть страну, потому что я, в общем-то, хотела бы участвовать в деле, но, к сожалению, пока не получается. Поэтому посмотрим, как будут события развиваться.

МАКЕЕВА: Куда вы уехали, вы можете сказать?

БИРЮКОВА: Нет, не могу пока.

МАКЕЕВА: Какой у вас план, если вдруг не получится вернуться? Что вы будете делать?

БИРЮКОВА: Я даже думать об этом пока не хочу, честно говоря. У меня нет мыслей вообще не возвращаться. Но, если будет прямо стоять вопрос об угрозе жизни моей и моей семье, то, конечно, я буду думать, что предпринимать, чтобы не возвращаться. Пока примерного плана у меня нет даже. Я об этом не задумывалась.

МАКЕЕВА: А как вы поймете, что можно вернуться? Вот эти ощущения, они же ненадёжные.

БИРЮКОВА: Да, мне может казаться, что можно вернуться, а на самом деле будет нельзя. В ближайший месяц я точно буду отдыхать. Я в отпуске. Также буду смотреть, как разворачиваются события. Для начала я посмотрю, все ли 17 будут под арестом. Потому что это совершенно очевидно, что если кто-то не будет под арестом, это в первую очередь, опасно. Если все 17, это не снимает никакой опасности, потому что есть родственники, друзья, просто какие-то люди, которые им сочувствуют. Мне сейчас в личку поступают тоже угрозы. Я о них говорила в фейсбуке. Этот фактор тоже нельзя ни в коем случае упускать из виду, потому что не очень здоровых и умных людей у нас много. Могут просто подойти и дать по голове. Поэтому будем думать обо всём, будем принимать в расчёт всё. Но я очень надеюсь, что мне не придётся совсем покинуть страну, но такой вариант, к сожалению, тоже возможен.

МАКЕЕВА: Сейчас такое впечатление есть, поправьте меня, если оно ложное, что сейчас вообще стали какие-то действия предпринимать не потому, что эти 17 человек сделали что-то плохое в глазах чиновников, начальства, а потому, что они попались, поэтому их и задерживают и так далее? Это можно считать каким-то удовлетворительным результатом - то, что они не будут работать, то, что они будут наказаны?

БИРЮКОВА: Знаете, для тех осужденных, которые сейчас находятся в колонии... Кстати, одним из требований, которые я направляла во ФСИН через интернет-приемную, была просьба отстранить этих сотрудников от работы. Но их и так бы отстранили, я думаю, но тем не менее все равно, потому что у нас чудеса всякие случаются в наших надзорных органах. Для тех заключенных, которые находятся в колонии, это очень много. Это для нас с вами кажется, что это мало. А когда я Женю (Макарова - прим.редакции) после этого избиения приехала, узнала о нем и приехала 4-го июля, а его избили 29-го июня… Приехала, его выводят сотрудники, которые меня вообще не пускали сначала, пока мы с Москальковой не поговорили, и она в этом случае очень помогла нам. И его когда выводили, нам не дали конфиденциально побеседовать, нас посадили через телефон. И он даже тогда не побоялся, и даже через телефон, который мы слышали, что нас прослушивают, может, даже писали, сказал: “Ты видела? Вот этот и вот этот, которые меня выводили, они там тоже были, они меня били”. А сотрудники стояли вот так и слышали все, что мы говорили, и нас видели. А за оргстеклом, которое было за мной, такое замутненное, там тоже сидели сотрудники. Но когда его вели, он видел, кто туда проходил. Я-то их не знаю. Меня-то там выводят определенные сотрудники. И он мне говорит “Ир, а те, кто за твоей спиной сидят, они тоже там были”. Они сидят и все это слышат. И они ходили по колонии и говорили, чего нам ваша Бирюкова, она нам ничего не сделает, потому что раньше – Вахапов, Макаров, Непомнящих (бывшие и нынешние заключенные этой колонии – прим.ред.) - у нас же так и есть отказ в возбуждении дела, он устоял в суде. Мы сейчас ждем, что будет предпринимать Европейский суд по этому поводу. Они ходили и говорили “Ну и что нам сделает твоя Бирюкова?” Бить они их не били, да, согласна. Но вот такое обращение, такое унижение… Поэтому для тех, кто там остался, это просто такая великая победа. Мне такие благодарности передают… Для нас это как бы - ну, уволили и уволили. Ну, придут другие. Побоятся первое время что-то делать, а потом все скорее всего будет повторяться. Вы же не будете постоянно жить в этой колонии? Нужно найти людей, которые согласятся так жаловаться. В общем, будем думать, что с этим делать дальше. Наша задача не только в том, чтобы этих сотрудников наказали, но и чтобы что-то сдвинулось с мертвой точки в смысле реформы ФСИН. Потому что это невозможно больше. Когда заместитель руководителя ФСИН тебе говорит во всеуслышание, что он сам провоцировал сотрудников. Да, сотрудники виноваты, что они эти провокации документально и хорошо не оформили. Я не знаю, если первые люди во ФСИНе так говорят, то… У него 136 нарушений, да. Но я готова сказать, что это за нарушение. Это отказ представиться, это он спал в неположенное время, это то, что было уже при нас...

МАКЕЕВА: Даже если бы у него были более серьезные нарушения, разве это может служить хоть каким-нибудь оправданием тому, что происходило?

БИРЮКОВА: Вообще никаким! И даже то, что он говорит “он провоцировал сотрудников”. Вы на то и сотрудники! Ну, посадите его еще на 15 суток в штрафной изолятор, я не знаю. Если он на вас вдруг набрасывался, дайте доказательства, что он на вас набрасывался. Вы вправе по закону для обеспечения своей безопасности применить спецсредства. Ну, примените! Но это… Я даже не знаю. Это не просто незаконное применение… Это реально абсолютно пытка.

МАКЕЕВА: Само наличие у вас таких источников может быть свидетельством того, что все-таки система - не сплошная черная стена ужаса и мрака, что есть люди и в системе, которые понимают, что это просто невозможно! Права ли я?

МАКЕЕВА: Да, да. Такие люди есть. И нам даже на условиях анонимности, я тоже не могу их называть, и даже бывшие и действующие сотрудники ФСИН, которые в колониях работают, они, наоборот, благодарят, что все это вскрыто, что об этом надо говорить, что это не надо забывать. Только бы, чтобы это не утихло и не затормозилось, нужно развивать эту тему и дальше как-то с этим бороться. Потому что есть и нормальные люди в этой системе, безусловно. Но, к сожалению, пока, как мы видим, большинство вот таких.